С
+21 °C
+22 °C
61,33 р.
67,60 р.
С
+21 °C
+22 °C

Авторизация

Забыли пароль?
Или если у вас нет аккаунта войдите через социальную сеть Войдя на портал и регистрируясь в нем Вы принимаете:
пользовательское соглашение

Подпишись на Город24

Экономь время! Мы собираем все в одном месте. Подписка за 50 р. в месяц отключит всю рекламу на портале и в приложении + PDF версия журнала Город24 в подарок!

Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты

Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты

1461
Раздел: Общество
О городе 30-х годов прошлого века в воспоминаниях очевидца
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты
Феодосия, студенты-негры и танцующие мулаты

Мы не так много знаем о Феодосии 30-х, периоде между окончанием гражданской войны и знаковым для историков 1937 годом. Преподаватель игры на фортепиано из Канады Рада Бухман предоставила нам для публикации страницы мемуаров своего отца Геннадия Хариби, которые касаются времени его пребывания в Феодосии с лета 1932 года по февраль 1936 года. Сюда Гена приехал вместе с семьей пятилетним мальчиком, уехал восьмилетним, но свои яркие воспоминания он написал уже в 2010 году в Израиле. В них Г.Хариби подробно описывает быт нашего города и его окрестностей, нравы жителей и отдыхающих. Первый публикуемый отрывок касается санаторной жизни.

«Студенты-негры» и мочалка

Папа владел многими языками, и в 1932 году его направили в Крым директором санатория для летнего отдыха студентов КУТВа (Коммунистический университет трудящихся Востока имени И. В. Сталина — прим. Ред.), для чего знание языков было крайне необходимо. Санаторий находился недалеко от Феодосии, рядом с горой вулканического происхождения Карадаг, по другую сторону от которой расположен поселок Коктебель, где много лет жил поэт Волошин. Там же находится дом творчества писателей «Коктебель», существующий и по сей день.

Санаторий представлял собой двухэтажные домики, разбросанные по всей территории. Там мы, дети директора, сотрудников, а потом присоединившиеся дети студентов (среди которых были и семейные), жили очень активно. Загорали, купались, ходили в походы по горным окрестностям санатория. У нас было много свободы: целыми днями мы сновали между взрослыми отдыхающими.

Очень притягивали меня студенты-негры и их цвет кожи. Кто-то, кто не очень любил негров, внушил мне, что они грязные, и я пришел на пляж с детским ведерком, мочалкой и мылом. С одним здоровенным, двухметровым негром я очень дружил, и он позволил мне на берегу моря попробовать отмыть его мочалкой с мылом. Я стал его усердно тереть. Негр, жмурясь, блаженно лежал на гальке. Все отдыхающие сбежались и встали вокруг нас. Веселые реплики, взрывы смеха раздавались кругом. Негр вовсю улыбался и не обиделся, хотя вообще они очень обидчивые, и в санатории часто возникали конфликты между неграми и американцами и, в меньшей степени, англичанами. Папа вмешивался в конфликты и все улаживал.

Однажды мой негр попросился в шлюпку спасателя. Это было нарушением правил. Затем негр решил нырнуть со шлюпки, так и поступил и пошел на дно. Вначале спасатель ничего не понял, думая, что негр хочет достать до дна. Глубина была метра три, но потом, наблюдая за ним, спасатель понял, что что-то не так. В прозрачной морской воде все было видно. Спасатель прыгнул за борт, схватил негра. Тот стал брыкаться. Спасатель ударил его в нос, негр успокоился, и они всплыли на поверхность. Все, кто был на берегу, наблюдали за происходящим. Спасатель вытащил негра на берег и стал откачивать его. Негр пришел в себя и весь оставшийся сезон сидел на берегу, боясь даже замочить ноги. Но в последние дни перед отъездом из санатория негр преодолел страх и зашел по колено в море. Сбежались все отдыхающие и кричали ему: «Гип, гип, гип».

Садоводы-татары и французы

Когда мне исполнилось шесть лет, мне впервые купили брюки, и я в них с гордостью щеголял по санаторию, считая себя взрослым. Все встречавшиеся восхищенно смотрели на меня и спрашивали: «А сколько стоят брюки?» — и я с гордостью отвечал: «17 рублей 20 копеек». Так появилось у меня прозвище «17-20». Вот идет 17-20.

Большой проблемой для папы были наши набеги на виноградники. Участвовали все ребята санатория. Садоводы-татары постоянно жаловались отцу на нашу потраву. Нас всех собирали, говорили. На первое время затишье, но потом все повторялось. Тогда папа сказал садоводам: заряжайте ружья солью и палите по задницам. Что и было сделано. Однажды и я получил заряд соли и с горящей попой примчался домой. Честно все рассказал. Мама быстро вытащила крупицы соли, смазала чем-то, и все закончилось благополучно. Я попросил маму ничего не рассказывать папе. Она обещала и свое слово сдержала. Набеги прекратились.

В санатории был у меня еще хороший друг Лео — француз, в прошлом моряк, весь в наколках, маленького роста, очень веселый и любящий пошутить человек. Лео страшно боялся щекотки. Малейшее прикосновение к пальцам ног или другим местам вызывало у него гомерический смех, и я его оберегал от шутников. Но Лео сам был большой проказник. По санаторию часто носились стаи голодных бездомных собак, ребра которых выпирали во все стороны, и при этом собаки были довольно добродушными. Разномастные, большие и маленькие, они представляли собой живописную группу. Однажды Лео приманил их едой к домику, стоящему рядом со столовой, и загнал их внутрь, где отдыхали после обеда молодые официантки. На весь санаторий раздался душераздирающий крик, визг и вопли, и обезумевшие официантки и собаки выскочили из домика и побежали врассыпную. Лео получил нагоняй, но быстро все забыл.

Плавать я еще не умел и плескался у берега, имитируя движения пловца. Однажды Лео предложил мне покататься на шлюпке спасателя, договорившись с ним. На шлюпке Лео меня спросил, не хочу ли я научиться плавать. «Конечно, — воскликнул я, — да как!» Тут же он схватил меня в охапку и бросил за борт. Заорав, я бешено стал колотить руками и ногами. Спасатель хотел вытащить меня из воды, но Лео не дал и стал кричать: «Плыви, плыви». В то же время шлюпка оставалась рядом. До берега было четыре-пять метров, и я, бурно работая руками, держался на поверхности и устремился к берегу. И добрался до него. Вылез и, безмерно гордый, оглядел всех вокруг. Отдыхающие восхищенно смотрели на меня и аплодировали.

Танцоры-мулаты и интернационал

Жизнь текла безоблачно и счастливо. Вечерами большинство отдыхающих санатория собирались на танцплощадке. Все были молоды и веселы. Пары кружились в вальсе. Мы, санаторские ребята, сидели на лавочках вокруг танцплощадки и с интересом наблюдали за танцующими. У меня на коленях устроилась наша собачка Джек, гладкошерстная, беспородная, черного цвета, с остренькой мордочкой и с ушками торчком.

Джек тоже с интересом наблюдал за танцующими. Когда он увидел мою молодую, стройную, красивую маму с оживленным лицом, танцующую с очень красивым, изящным, в элегантном костюме мулатом, начал угрожающе ворчать. Потом Джек, не выдержав и приревновав маму, вырвался из моих рук и, врезавшись в толпу танцующих, вцепился в ногу мулата, порвав ему низ штанины. Мама была в ужасе от поступка Джека, стала извиняться, ругая Джека, а тот, поджав хвост, умчался с танцплощадки восвояси. Мулат всячески утешал маму, просил не придавать этому значения. Был нагоняй и мне.

На следующих танцах мама снова танцевала с симпатичным мулатом. Джек опять восседал на моих коленях, ворчал, но не предпринимал никаких действий. Так мы воспитывали у Джека расовую терпимость. Ведь когда мама танцевала с американцами, англичанами или французами, Джек никаких волнений не испытывал. Также вечерами в санатории крутили немые революционные фильмы 1920-х годов. Зрители бурно воспринимали события тех времен, кричали: «Гип-гип-гип». В ходе просмотра фильма пели «Интернационал», «Марсельезу». Я очень хорошо воспринимал дух того времени и сейчас, по прошествии стольких лет, когда вспоминаю, мороз по коже пробегает.

В 1935 году к нам в санаторий приезжала моя двоюродная сестра Ася из Орла. Это была двенадцатилетняя красивая, крупная и довольно рослая девочка. На нее обратили внимание некоторые отдыхающие, в том числе один негр. Ася растерялась, не понимая его настойчивости. Об этом узнала мама и рассказала папе. Папа объяснил негру, что Ася еще мала для ухаживания, но тот не мог взять в толк, почему нельзя. Ведь в его стране десятилетние девочки выходили замуж. Никакие объяснения не помогали. Папе пришлось пригрозить, что негра отошлют в Москву, и это возымело действие.

Продолжение в №25

 В следующем номере в воспоминаниях Геннадия Хариби рассказывается о главном кондитере императорского двора Николая II Митрофане Ильиче, после революции жившем и работавшем в Феодосии, китайце по имени Суза и феодосийских партийных и городских деятелях

Фео.РФ
Установи Город 24 на свой смартфон
code
Узнавай новости
Феодосии первым!
Скачать приложение город24 Скачать приложение город24
Стали свидетелем необычной истории? Сняли интересное фото или видео? Есть вопросы или отчеты? Пишите нам в WhatsApp, Viber или на номер
+7-978-795-79-32 или просто позвоните.
????????...

Как к Вам обращаться?