В Керчи полвека работает музей истории трудовой и боевой славы судостроительного завода

Именно здесь, в бухточке, окруженной косой Камыш-Бурун, в XX веке возвели судостроительный завод. Там, где сейчас стоит музей, было болото и камыши. Насыпали землю – и за четыре года вырос красавец-завод, рассказывает хранительница музейных фондов, увлекая за собой в глубину зала.

Сухая официальная сводка гласит: в декабре 1938 года с подписания акта о вводе первой очереди цехов завода начался отсчет времени трудовых свершений заводчан. В том же году завод, который тогда назывался "Камыш-Бурунский судоремонтный и судостроительный", успешно выполнил капитальный ремонт парохода "Чапаев", ледокола "Макаров", сухогруза "Дмитров", теплохода "Советский Крым". Но за этими строками – годы нелегкого упорного и самоотверженного труда легендарных керченских корабелов.

"Уже в 1939 году здесь, в Керчи, на нашем заводе, выпускали торпедные катера. Гениальный авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев по заданию правительства сконструировал перед Великой Отечественной войной быстроходный глиссирующий катер с двумя авиационными моторами. Очень легкий, из кольчугалюминиевых сплавов, которые тогда применяли в самолетостроении. Катер должен был нести в своих желобах торпеды диаметром 533 мм, топить вражеский большой транспорт и уходить от артиллерии сопровождающих судов", – рассказывает Дроздова. И с гордостью добавляет: "Аналогов не было ни у Германии, ни у Англии".

На ходовые испытания катера должны были выйти 22 июня 1941 года. Но выход в море не дали – фашистская авиация уже доставала Черноморский флот. Корабли ускоренно ушли под Кавказский берег, там прошли ходовые и поступили на службу.

Мы подходим к следующему стенду. Он повествует о том, что после войны завод получил новое задание – противолодочные корабли. Тринадцать единиц водоизмещением 204 тонны. Спускали их на воду по деревянному спусковому устройству – первому на заводе.

"Восемь сдаем. Понимаем: оставшиеся пять за три месяца не сдадим, надо переносить на следующий год. Но это же военные корабли. И наш молодой директор, тогда Алексеев Иван Федорович, легендарная личность, он 20 лет руководил предприятием, решается ехать в Москву к министру КГБ СССР Серову, чтобы просить передвинуть сроки. Он думал, что его там арестуют, с должности выгонят, из партии исключат. Серов так кричал, что забежал даже его адъютант с расстегнутой кобурой – думал, диверсанта ликвидировать надо", – продолжает Людмила Ивановна.

Директор вернулся из Москвы в Керчь, мобилизовал людей в несколько смен. Все успели. Согласно условиям сдачи нужно было испытать три комплекта винтов. Это дело оставили на февраль. Но в феврале случились морозы -14 градусов, бухту забило паковым льдом, четырехмиллиметровая обшивка корабля обледенела. Как быть? Неужели снова ехать к министру? И снова просить отсрочки?..

"И тут приходят ветераны Великой Отечественной – Кириченко, Соболев, наш знаменитый Амелин. И что они придумали? Военный корабль поставили на якорь у причальной стенки. Водолаз спустился в ледяную воду. Завели "полотенце" из "десятки" (трос – ред.) с коушами (кольцами для крепления – ред.) – и корабль подняли до оголения винтов. Бригада Виктора Бакаева на плоту, в ледовой обстановке, на ветру и холоде, четыре часа снимала и навинчивала новый винт. Затем корабль опускали, и он уходил на ходовые. И так еще дважды. Испытания прошли успешно, оптимальный винт для модернизации был подобран", – продолжает воодушевленно Дроздова.

Именно керченский корабел, ветеран Великой Отечественной Дмитрий Амелин образовал 50 лет назад – 1 ноября 1976 года музей при заводе. Люди, которые прошли войну, понимали: без музея, без традиций нельзя передавать знания и учить молодежь, на пальцах это сделать невозможно. То ли дело – богатейшая история, собранная в экспонатах, отмечает она.

Во время Великой Отечественной завод потерял гражданское имя – стал номерным. И до 1966 года назывался № 532.

"Здесь четыре раза проходила линия фронта. Завод был новеньким, в 1938 году вступил в строй действующих. Но уже в апреле 1944-го сюда приезжает комиссия и понимает: возрождать нечего. Только разбитые остовы зданий цехов. Надо строить заново. 20 миллионов советских рублей вложено за два года. Сумасшедшие деньги. И мы восстанавливаем завод. Почему? Потому что Керчи опять дают самое значимое, самое необходимое в то время – строительство противоминных кораблей. У Советского Союза их тогда просто не было", – говорит Дроздова.

На трудовые подвиги идут вернувшиеся в фронта корабелы. Так, сварщик Кириченко Александр Ефимович в 1946 году, когда начались первые судостроительные заказы – а это были баржи, – заварил 58 погонных метров шва за 7 часов 40 минут. Это при том, что 40 минут на заводе не было света.

"Он пошел к руководству и сказал, что выполнит семидневную норму. И через год он заваривает уже 152 метра погонных метра ручной сваркой! Всесоюзный рекорд! За этот подвиг ему выделили драп на пальто – он ходил в солдатской телогрейке", – ведет экскурсию Людмила Ивановна.

И вот уже следующий музейный стенд с фотографиями, чертежами и документами повествует о том, как заводу выделяют деньги на новые цеха, оборудование и главное – новое построечное место – сухой док.

"Мы гордимся, что в России, на юге, даже в Восточной Европе, мы единственный завод с такими мощностями. Это супертанкер "Крым". Обратите внимание: длина 295 метров, высота борта – больше 25 метров. Впервые в СССР строить его доверили нашему заводу. Вот такое было доверие! Вот такие люди здесь трудились и трудятся по настоящее время", – с гордостью говорит Дроздова.

Первый в Союзе супертанкер был спущен на воду 9 апреля 1974 года.

Людмила Ивановна 39 лет проработала на заводе строительным инженером-технологом. "Это была моя любимая работа", – признается она с горящими глазами. В музее трудится уже шестой год.

"Наш музей, как и Советский Союз, с развалом многое потерял. Когда-то он занимал во Дворце культуры "Корабел" целый пролет на втором этаже. Огромный музей. Но в 1994 году не было средств его содержать, пришлось отдать на баланс города. Власти решили делать в ДК кружки, музей сказали забирать. И чтобы модели не пропали, не сгнили, мы отдали их в профтехучилище – сейчас это наш технический колледж", – вспоминает она.

С 2008 года музей в том здании, где находится и сейчас. Вот только украинские акционеры, помпезно его открыв, закрыли уже в 2010-м. Со словами: "Ваша история, нам не надо оплачивать тут за нее коммунальные платежи и зарплаты". Возрожденный музей открыли только после возвращения Крыма домой, в Россию, делится Людмила Ивановна.

Вот перед нами модель единственного в мире судна. Аналогов ему так никто и не смог построить. Пытались США, конечно. Но все не то. Оно отличается от ледоколов тем, что те ломают лед и ведут корабли. А это судно может не только проложить дорогу – оно усиленного ледового класса, само может резать лед до полутора метров толщиной. Но он еще и полезный груз везет.

"Глядите! Лихтеровоз! Перед вами 74 лихтера. Лихтер – голландское слово, переводится как "безэкипажная однотрюмная баржа". Он не тонет, этот груз! Здесь рельсовый путь вдоль всех трюмов, и 500 тонный "экран" спокойно сам загружает и выгружает на рейде, не заходя в порт. Мы его сдали в декабре 88-го года. Ему 38 лет. И он до сих пор в строю", – с гордостью говорит заведующая.

В 2014 году судно получил полную модернизацию – поменяли электронику, топливную систему. Он находится под рукой "Росатома", отмечает она.

И продолжает экскурсию: "Представляете! 33 тысячи тонн груза оно может перевезти. Но самое интересное: оно спроектировано Николаем Николаевичем Родионовым – светилом Российской Федерации, Советского Союза, на две осадки – может ходить в любую точку Мирового океана. Может обеспечивать и Северный морской путь, и ходить в теплых водах".

Керчь в современном танкеростроении сыграла очень важную роль. На заводе начинали с малых дедвейтов – 1600 тонн, затем 150 000 дедвейтов и водоизмещение 182 000 тонн, говорит Дроздова. И мы подходим к следующей модели.

"Это уникальные корабли. Вдоль наружной обшивки, вдоль всего танкера, идет второй борт. Он экологически чистый: двойное дно и двойной борт. Оберегает нефтепродукты, в случае непредвиденной ситуации, от выливания в акваторию и загрязнения окружающей среды. Тогда так не строили, но сейчас – это закон судостроения. Тогда это был первый опыт, наш, керченский. Все у виска крутили", – делится она.

Экскурсовод рассказывает случай, который переворачивает все мировое танкеростроение. Танкер "Маршал Чуйков" в 1988 году выходит на рабочий маршрут. Из Бахрейна. Ближний Восток. Террористы подкладывают под днище взрывное устройство, чтобы взорвалось, чтобы организовать экологическую катастрофу в Красном море, чтобы танкер в 65 тысяч дедвейтов развалился пополам, и залил все море нефтью, и страны Персидского залива не могли бы транспортировать нефть.

Еще какое-то время глядим в иллюминаторы, где представлены модели кораблей, рассматриваем чертежи, вглядываемся в фотографии самоотверженных керченских корабелов. И вдруг Людмила Ивановна задает неожиданный вопрос: "Что такое наш музей?" И тут же находит ответ, емкий и неоспоримый: "Это не только история, но и задание следующему поколению: приумножьте, добавьте еще ярких моментов в отечественное судостроение, то, о чем можно было бы рассказывать и рассказывать с гордостью".